Сергей Михайлович Тютчев и его потомки
Отставной майор Сергей Михайлович Тютчев (1743/47 – 25.11.1795) приобрел имения в Казанской губернии где-то в начале 60-х годов XVIII века. Пока не удалось установить, в какой степени родства он находился с предыдущими владельцами села Усады, деревень Чубарова, Толмачи и Русские Ковали - Яковом и Иваном Степановичами Тютчевыми. Что касается установленных родственников Сергея Михайловича, то кроме братьев Николая и Матвея у него была сестра, мужем которой был Фадей Суровцов . Их дети, указанные в исповедных ведомостях как племянники Сергея Михайловича, жили в Усадах в начале 80-х годов.
Троицкий храм в селе Усады, построенный в 1789-1790 годах С.М. Тютчевым [1]
Выйдя в отставку, Серей Михайлович обосновался в Казанской губернии, живя на два дома - в городе и в деревне. В Казани он проживал где-то в районе Проломной или Вознесенской улиц, посещая рядом расположенные храмы Вознесения Господня и Николая Чудотворца Вешнякова. Его жену звали Александра Алексеевна (1756-?) [2] . Известно имя матери Александры - Мария Павловна Горихвостова , она была восприемницей при крещении дочери Тютчевых Евдокии , родившейся 23.07.1786 г. [3] . Между тем, в качестве единственного наследника Сергея Михайловича, умершего 25.11.1795 г. в Усадах [4] , упоминается только одна его дочь – Анна . Именно это имя указано в исповедной ведомости 1792 года [2] . Согласно этой записи девочке 6 лет, что дает 1786 год рождения. Но поскольку в 1786 году родилась Евдокия, можно предположить, что либо Анна родилась на год раньше или позже Евдокии, либо девочке, родившейся в 1786 году, поменяли имя. Мать девочки, видимо, умерла раньше отца, поскольку нет сведений об выделении ей доли наследства после смерти Сергея Михайловича.
Интересно, что после смерти отца девице Анне Сергеевне Тютчевой не только перешли все его имения, но и был приобретен (отцом или опекунами) дом на её имя на Арской (Грузинской) улице [5] . Несколько лет этот дом стоял пустым, там жили только двое дворовых слуг. Анна Сергеевна, видимо, проживала у своих опекунов. Найден очень интересный документ, проливающий свет на судьбу Анны Тютчевой [6] . Правда, там сильно искажена фамилия нашей героини, но нет никаких сомнений, что речь идет именно о ней. В [6] сообщается, что Анна, «оставшись круглой сиротой, перешла под опеку вотчима покойной матери пензенского помещика Горихвостова, двое сыновей которого один за другим управляли ея имением в 1000 душ». Речь идёт, по всей видимости, о бывшем вятском вице-губернаторе Петре Абросимовиче Горихвостове (1737 до 1811) и его сыновьях Петре Петровиче (1772-1822) и Дмитрии Петровиче (1769-15.08.1846) Горихвостовых. Косвенным подтверждением этих родственных связей является тот факт, что имение Дмитрия Петровича Горихвостова в селе Веригино перешло внукам Анны Сергеевны [7] .
Совсем юной, на 15-том году жизни, Анну выдали замуж за гвардии отставного прапорщика Павла Ивановича Чемоданова , который на 27 лет был старше Анны. Чемодановы в Пензенской губернии владели селом Чемодановка (Введенское) [8] . Это село было основано еще прадедом Павла Ивановича, пензенским воеводою Федором Чемодановым. Но здесь Павел Иванович практически не жил, предпочитая Нижний Новгород, где у него тоже были имения, и весьма многочисленные: села Водоватово, Гари, Дубенское, Пешелань, деревни Бебяево, Катылиха, Лидина, Свободная (Майна, Михайловка), Чувахлей [7] .
Семейная жизнь у Чемодановых сразу не сложилась. Не помогло и рождение 5.11.1801 года дочери Анны . «Не быв никогда нежным, с того времени муж ее сделался жестоким». Унижения прекращались лишь в те минуты, в которые Чемоданов выманивал деньги из капитала жены. Анна Сергеевна находилась под полным контролем мужа и его слуг, даже переписка ее не была свободной. В конце концов Павел Иванович решил прибрать к рукам все казанские имения жены и настойчиво стал принуждать её поехать в Казань. Понимая последствия, Анна Сергеевна отказывалась. Тиранство мужа усугубилось настолько, что молодая женщина осмелилась на открытый протест. Она попросила штаб-лекаря Загорского передать её жалобу губернскому прокурору Овцину. Видимо, почувствовав опасность, ночью Чемоданов приказал собирать вещи для отъезда в деревню и силой пытался вытащить женщину из дома. Но тут в дом явились прокурор Овцын, полицмейстер Низяков, частный пристав фон-Фишер и свойственница Анны госпожа Поливанова. Вот как описывал Овцын увиденное в тот день [6] :
Измученную женщину отправили в дом Поливановой, а её жалобу по инстанциям. Был ли расторгнут брак и отдали ли дочь Анне Сергеевне, как она просила, не известно. В 1804 году Анна Сергеевна находилась в Казани, в своем доме на Грузинской улице. В исповедных ведомостях [9] указано только ее имя, ни мужа, ни дочери там нет. Этот дом она продала 25.05.1808 г. коллежской асессорше Ульяне Даниловне Онучиной [10] . Видимо, был куплен другой дом на той же Грузинской улице, в 1815 году он числился за дочерью, малолетней девицей Анной Чемодановой [11] .
Павел Иванович Чемоданов умер между 1811 и 1815 годом. Все его имения достались дочери – «малолетней девице Анне Павловне Чемодановой» [7] . К 1815 году умерла и мать маленькой Анны. Правда, до этого она успела выйти ещё раз замуж за прапорщика Семена Федоровича Гудима-Левковича . Он был после смерти Анны Сергеевны назначен опекуном над её имениями в Арзамасском и Казанских уездах [12] . Кстати, ни в одном из имений его фамилия в качестве помещика не зафиксирована. Видимо, от своей 1/7части наследства он отказался, или было завещание о передаче всего имущества дочери Анне.
Вернемся, однако, к помещикам Усадов после смерти Анны Сергеевны Чемодановой. Вплоть до 1817 года в метрических книгах в качестве владельца крестьян в этом селе и соседних деревнях Чубарова и Толмачи указывалась малолетняя девица Анна Павловна Чемоданова . В следующем году фамилия помещицы изменилась на Михайловскую-Данилевскую. Вторую Анну тоже рано, в 16 лет, выдали замуж. Её мужем стал человек на 12 лет старше её – Александр Иванович Михайловский-Данилевский (26.08.1789/1790 – 9.09.1848).
Александр Иванович Михайловский-Данилевский (40-е годы) [16]
Это был яркий и очень известный в свое время человек. Дворянин во втором поколении. Его отец – Иван Лукьянович Данилевский, малороссийский казак, посланный в качестве дядьки малолетнего Милорадовича за границу, сумел воспользоваться случаем, получил там образование и ученую степень доктора медицины. Вернувшись в Россию, поступил на службу. Правда, почему-то не в больницу, а в Государственный заемный банк. Дослужился там до чина действительного статского советника и занял должность первого директора в правлении банка. При получении дворянства сам император Павел I к его фамилии добавил вторую часть – Михайловский. Там была целая история, связана с этим распоряжением. Единственный сын бывшего казака – Александр Иванович получил хорошее образование. В молодости служил у отца в банке, после его смерти путешествовал по Европе и изучал науки в университетах. Вернувшись на родину в 1811 году, опять поступил на гражданскую службу, но угроза Родине привела его в петербургское ополчение и на много лет сделала военным. Он был адъютантом самого Кутузова, потом служил в Свите его Императорского Величества, лично общался с императором Александром I. Имел много наград, был ранен. Дослужился до звания генерал-лейтенанта, получил чин сенатора. Но прославился Александр Иванович не этим. Он первым написал официальную историю войны 1812 года. Это труд в 4 томах был опубликован в 1839 году и много раз после этого переиздавался. Об интересной судьбе Михайловского-Данилевского можно рассказывать долго. Но я лучше дам ссылку на первоисточник моих знаний о нем [13] ; здесь в предисловии дана полная биография А.И. Михайловского-Данилевского, написанная специалистом по этому вопросу. Да и сами мемуары военного историка очень рекомендую прочитать. О том, как портреты семьи Михайловских-Данилевских попали в музеи, можно узнать в [14] .
Александр Иванович умер 9.09.1848 года [15] , в то время в Петербурге бушевала холера. Похоронен на Ново-Лазаревском кладбище Александро-Невской лавры (позже Тихвинское кладбище, ныне Некрополь мастеров искусств) вместе со своей женой Анной Павловной, умершей 17.07.1832 года [15] . Их могилы не сохранились, а надгробные памятники в 1936 году были использованы для изготовления надгробий актеров Брянских. В России почему-то актеров ценят больше историков. И опять отсылаю к очень интересному рассказу теперь уж о надгробных памятниках этой семейной пары [16] . По мнению автора статьи, рельефные буквы на декоре фриза памятников (по две с каждой стороны, всего восемь) означают начальные буквы имен детей Михайловских-Данилевских: Иван, Павел, Лидия, Леонид, Евгений, Антонина, Мария и Анна.
А.И. Михайловский-Данилевский с женой Анной Павловной и сыном Леонидом. (конец 1810 - начало 1820-х гг.) [16]
Годы рождения трех детей – Леонида, Мария и Анны указаны в [15] . В остальном доверимся автору статьи [16] .
После смерти Анны Павловны все её многочисленные имения были поделены между мужем и детьми. Похоже, что казанские имения достались трем младшим сестрам – Антонине Берновой, Марии Маркевич и Анне Ширинской-Шихматовой. Об этом свидетельствуют документы, сохранившиеся в ГАРТ. В 1851 году Антонина Александровна получала свидетельство на имение в сельце Ковали (Шигаево тож) для залога в Санкт-Петербургском опекунском совете [17] . А в деле [18] сообщается, что Анна Александровна выкупила имения в Усадах, Чубарова и Толмачах у родных сестер Антонины Александровны Берновой и Марии Александровны Маркевич.
Анна Александровна Михайловская -Данилевская 11.11.1853 г. вышла замуж за князя Александра Владимировича Ширинского-Шихматова [19] . Ширинские-Шихматовы – это старинный, очень известный род дворянский род татарского происхождения. По всей видимости Александр Владимирович был сыном Владимира Александровича Ширинского-Шихматова (15.07.1789-1860), одного из девяти сыновей министра народного просвещения Александра Прохоровича Ширинского-Шихматова (1750-1794). Многие из его сыновей и внуков оставили яркий след в российской истории. Но вот о Владимире Александровиче и его семье информации практически нет.
Ширинские-Шихматовы в Усадах не жили. Имениями управлял действительный статский советник Иван Александрович Сахаров, получая ежегодный оклад в 800 рублей [20] . Из документов дела [20] ясно, что Ширинские-Шихматовы владели еще землей в селе Водоватово и деревне Лидиной Арзамасского уезда. Сахаров, похоже, управлял плохо, отчетов не представлял, с крестьянами договориться не мог. А в это время в деревнях происходили очень важные события – делилась земля между помещиками и крестьянами. Плохое управление имением привело к длительному и жесткому конфликту с крестьянами.
Попытаемся разобраться в сути этого конфликта в изложении его участника со стороны дворянского сословия - мирового посредника Савицкого [21] . Дело о выделение крестьянских наделов в селе Усады и деревнях Чубарова и Толмачи началось в 1863 году. В августе 1864 года управляющий Сахаров с мировым посредником приехали в имение для проведения непосредственной нарезки земли в поле. Крестьяне выйти в поле отказались, утверждая, по словам мирового посредника, что никакой земли им не нужно. Такое поведение представители власти объясняли лишь «упорством и непослушанием» крестьян. Понятно, что дело тут было в другом – либо надел земли на душу был сильно уменьшен по сравнению с до сих пор существующим размером, либо землю крестьянам выделили в неудобном для них месте. Уставную грамоту крестьяне тогда не подписали. Но по закону неподписанная крестьянами Уставная грамота могла быть официально утверждена, что и было сделано. По тому же закону это решение могло быть обжаловано в годовой срок. По утверждению Савицкого, крестьянам об этом сообщили, но они свой протест не захотели предъявить. Очень сомневаюсь, что дело обстояло именно так. Крестьяне, скорее всего, ничего не знали об утверждении этой Уставной грамоты и возможности её оспаривания, либо просто не смогли подать протест из-за своей неграмотности. Осенью 1865 года земля была нарезана без участия крестьян, а весной 1866 года крестьяне отказались пахать эту землю. Тогда 8 мая в село явились мировой посредник Савицкий, казанский исправник Богушевский, становой пристав и судебный следователь в сопровождении отряда казаков. Им было «предписано привести крестьян к повиновению», ибо в противном случае «крестьяне останутся без посева хлеба и неминуемо от того придут к разорению и совершенную несостоятельность тогда платить государственные подати» (больше власть ничего не волновало). Согнали крестьян на сход, сначала «сделали внушения и вразумления», потом порядка десятка крестьян «как неизъятных от телесного наказания, обыкновенным порядком, то есть полицейскими средствами» были наказаны розгами. После этого крестьяне, «сожалея свое заблуждение изъявили покорность, выдали из среды своей подстрекателей». Двое наиболее активных сельчан были взяты под стражу и отправлены в тюремный замок. «Уже 9 мая крестьяне сами собой без всяких напоминаний запахали землю под яровой посев».
И никто бы про это сначала «необъяснимое упорство», а потом «сожаление о своем заблуждении» крестьян села Усады и деревень Чубарова и Толмачи не узнал, если бы некий костромской 27-летний дворянин, проживающий в Казани – Владимир Эрастович Нелидов не написал прошение шефу жандармов с просьбой разобраться с несправедливым наказанием крестьян и принудительным подписанием документов о разделе земли. Отсюда и появились справки и объяснительные документы дела [21] . Правда, душевный порыв Нелидова не изменил ситуацию. Только сам пострадал – на него завели дело о подстрекательстве крестьян к неповиновению. А крестьяне остались с тем, что соизволили выделить им помещики. Сильно подозреваю, что они затаили обиду и на помещицу, и на чиновников.
Видимо, княгиня Анна Александровна с мужем тоже что-то поняли. И от греха подальше в 1870 году продали это имение купцам Журавлевым [22] . И забот меньше, и деньги крайне нужны для жизни в столицах. Деньги дворяне быстро истратили, а обида крестьян вылилась в события 1917 года.
